Представленный перевод является интеллектуальной собственностью, оформленной в соответствии с установленной законодательством РФ процедурой. Полное либо частичное воспроизведение документа возможно только с письменного разрешения АПА.

Перевод: Павел Парфентьев

Европейский суд по правам человека

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ВТОРАЯ СЕКЦИЯ

Дело Терновски против Венгрии(Жалоба номер 67545/09)

СУДЕБНОЕ РЕШЕНИЕ
СТРАСБУРГ
14 декабря 2010

Настоящее решение станет окончательным при условиях, предусмотренных Статьей 44 § 2 Конвенции. Оно может подвергаться редакционной правке.

В деле Терновски против Венгрии, Европейский Суд по правам человека (Вторая Секция), заседая Палатой в составе:

  • Франсуаза Тюлькенс, председатель,

судей:

  • Данута Йочене,
  • Драголюб Попович,
  • Андраш Сайо,
  • Нона Цоцория,
  • Кристина Пардалос,
  • Гвидо Раймонди,
  • и Стенли Нэйсмит, Секретаря Секции,

проведя закрытое совещание 23 ноября 2010 г.,
выносит следующее судебное решение, принятое в указанную дату:

ПРОЦЕДУРА

  1. Дело было инициировано жалобой (номер 67545/09) против Республики Венгрия поданной в Суд в соответствии со Статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее «Конвенция») гражданкой Венгрии госпожой Анной Терновски (Ternovszky) (далее «Заявительница») 15 декабря 2009 г.
  2. Заявительницу представлял господин Т.Фазекаш (T.Fazekas), юрист, практикующий в Будапеште. Правительство Венгрии (далее «Правительство») представлял господин Л.Хёльтзль (L.H?ltzl), доверенное лицо Министерства Юстиции и Общественной Администрации.
  3. По утверждению заявительницы, в соответствии со Статьей 8 Конвенции, рассматриваемой в совокупности со Статьей 14, тот факт, что она не могла воспользоваться соответствующей профессиональной помощью при домашних родах в связи с нормами относящегося к делу венгерского законодательства – в отличие от тех, кто желает рожать в медицинском учреждении – является дискриминацией в ее отношении при осуществлении ею ее права на уважение к частной жизни.
  4. 25 января 2010 года Председатель Второй Секции принял решение уведомить Правительство о заявлении. Было также решено, что вопрос о приемлемости жалобы и существо дела будут рассмотрены одновременно (Статья 29 § 1).

ФАКТЫ

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

  1. Заявительница родилась в 1979 г. и проживает в Будапеште.
  2. На момент подачи жалобы заявительница была беременна и намеревалась рожать скорее в домашних условиях, чем в больнице или родильном доме. Однако, с учетом п. 101(2) Постановления Правительства № 218/1999 (XII.28.), любой работник здравоохранения, оказывающий помощь при домашних родах, рискует быть признан виновным в правонарушении, находящемся в юрисдикции регулятивных органов, и, более того, как минимум один раз за последние годы, имело место привлечение к ответственности в связи с подобным случаем. С точки зрения заявительницы, хотя в Венгрии вопрос о домашних родах в целом не урегулирован законодательно, указанная правовая норма, фактически, препятствует работникам здравоохранения оказывать помощь тем, кто желает родить дома.

II. НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО, ОТНОСЯЩЕЕСЯ К ДЕЛУ

  1. Конституция устанавливает следующее:

    Статья 70/D

    «(1) Проживающие на территории Венгерской Республики лица имеют право на наивысший возможный уровень физического и психического здоровья.

    (2) Это право Венгерская Республика осуществляет посредством организации охраны труда, учреждений здравоохранения и медицинского обслуживания, обеспечения систематических занятий физкультурой, а также охраны искусственной и естественной среды, окружающей человека».

    Статья 70/E

    «(2) Венгерская Республика претворяет в жизнь право на материальное обеспечение путем социального страхования и деятельности систем социальных учреждений».

  2. Статья 15(1) Закона о Здравоохраении 1997 г. Устанавливает, что право пациента на самоопределение может ограничиваться только предписаниями закона. В соответствии со статьей 15(2), пациент вправе свободно согласиться на конкретное медицинское вмешательство или отказаться от него. В соответствии со статьей 20(1), дееспособный пациент может отказаться от медицинского вмешательства, за исключением случаев, когда это влечет опасность для жизни и безопасности другого лица.
  3. Пункт 101(2) Постановления Правительства № 218/1999 (XII.28.), действовавшего в соответствующий период, устанавливает, что работник здравоохранения, занимающейся деятельностью, относящейся к его профессиональной области, без лицензии, или осуществляющий ее способом, который не соответствует закону или условиям лицензии, может быть подвергнут штрафу в размере до 100000 венгерских форинтов.
  4. Закон № CLIV от 2009 г. (принят 14 декабря 2009 г.) о внесении поправок в отдельные статьи закона о здравоохранении, устанавливает следующее:

    Статья 59(1)

    «В статью 247(1) Закона о здравоохранении [1997] вносится следующее дополнение:

    « (v) [Правительство] определяет [своим Постановлением] профессиональные нормы и условия для родов вне медицинского учреждения и перечень случаев, когда возможность таких родов исключается».

III. РЕКОМЕНДАЦИИ ВСЕМИРНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ (WHO/FRH/MSM/96.24)

  1. Уход при нормальных родах: практическое руководство (Отчет технической рабочей группы)

    2.4 Место родов

    «…В случаях, когда прошедший подготовку помощник при родах может правильно оценить степень риска, его советам в отношении выбора места родов, даваемым на основании такой оценки, следуют не всегда. Многие факторы удерживают женщин от обращения в медицинские учреждения более высокого уровня. Среди них стоимость родов в больнице, непривычные [медицинские] практики, неудовлетворительное отношение персонала, ограничения, накладываемые на возможность присутствия членов семьи во время родов, а нередко – и необходимость получить разрешение другого члена семьи (как правило, мужчины) на обращение в медицинское учреждение… Нередко, женщины, относящиеся к группе высокого и очень высокого риска, не чувствуют себя больными и не проявляют симптомов нездоровья, и поэтому рожают в домашних условиях, при помощи членов семьи, соседей или традиционных помощников при родах…

    Однако правильно принимаемые домашние роды требуют определенной базовой подготовки… транспортные средства для доставки в медицинское учреждение должны быть доступны в случае необходимости. На практике это означает, что необходимы помощь общины и соответствующие средства, чтобы обеспечить транспорт в неотложных случаях в тех областях, где транспортировка проблематична.

    В некоторых развитых странах были учреждены особые родильные центры в больницах и вне них, где женщины, принадлежащие к группе низкого риска, могут рожать в атмосфере, напоминающей домашнюю, получая базовый уход, обычно обеспечиваемый акушерками. В большинстве таких центров не используется электронный фетальный мониторинг и стимулирование родов, обезболивающие средства используются в минимальной степени. Развернутый отчет об уходе в родильных центрах в США описывает уход в альтернативных родильных центрах в больницах и вне них… Исследования ухода, оказываемого акушерками в больницах в Великобритании, Австралии и Швеции показали, что удовлетворение, получаемое женщинами от такого ухода, значительно превышает удовлетворение от стандартного ухода. В целом меньшим было количество искусственных вмешательств, особенно использования акушерского обезболивания, индукции и стимулирования родов. Данные об исходе родов не отличались значительно от данных при сопровождении родов консультантами, хотя в некоторых случаях смертность во время родов при акушерской модели уходе оказывалась незначительно выше…

    В ряде развитых стран неудовлетворенность больничным уходом побудило небольшие группы женщин и тех, кто обеспечивает для них уход, обратиться к практике домашних родов в альтернативной обстановке, часто – в большем или меньшем конфликте с официальной системой здравоохранения. Статистические данные об этих домашних родах недостаточны. В одном австралийском исследовании были собраны данные, указывающие на то, что тактика отбора беременностей с малой степенью риска была лишь умеренно успешной. В запланированных домашних родах число случаев перевода в больницу и уровень акушерских вмешательств был низким. Уровень смертности во время родов и младенческой смертности был также сравнительно низким, но данные о предотвратимых факторах не приводились…

    Нидерланды являются развитой страной, имеющей официальную систему домашних родов. Доля домашних родов сильно варьируется в зависимости от региона, и различна даже в разных больших городах. Исследование смертности во время родов не выявили корреляции между уровнем обращения в больницы для родов и уровнем смертности во время родов в соответствующих регионах… В исследовании, проведенном в провинции Гелдерланд, сравнивался исход домашних и больничных родов. Результаты указывают, что для впервые рожающих женщин с беременностями низкого риска домашние роды были столь же безопасны, как и больничные. Для повторно рожающих женщин с беременностями низкого риска результаты домашних родов были значительно лучше, чем результаты больничных… Нет никаких оснований считать, что эта система ухода за беременными женщинами была бы улучшена при увеличении степени медикализации родов…

    Итак, где женщина должна рожать? Можно с уверенностью сказать, что женщина должна рожать в том месте, где она чувствует себя в безопасности, в наиболее близких для нее условиях, где соответствующий уход будет являться осуществимым и безопасным… Для женщин с беременностью низкого риска это может быть дом, небольшой родильный дом или родильный центр в городе, или, возможно, родильное отделение в многопрофильной больнице. Однако, это должно быть такое место, где в центре внимания и заботы ее потребности и безопасность, настолько близкое к ее дому и культуре, насколько это возможно. Если роды происходят дома или в небольшом периферийном родильном центре, обеспечение возможности доступа к имеющему соответствующий персонал медицинскому центру в случае непредвиденной необходимости должен быть частью дородовых приготовлений».

ЮРИДИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ДЕЛА

I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 8 КОНВЕНЦИИ

  1. Согласно жалобе заявителя, неопределенность законодательства в отношении домашних родов привела к отказу работника здравоохранения от оказания ей помощи во время родов в домашних условиях, что является дискриминацией и нарушает ее право на уважение к ее частной жизни. Она опирается на Статью 8, рассматриваемую в совокупности со Статьей 14 Конвенции. Правительство оспорило этот довод.
  2. Правительство считает, что указанная жалоба должна быть рассмотрена лишь в связи со Статьей 8, которая устанавливает:
    1. Каждый имеет право на уважение его частной… жизни…
    2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случая, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц».

A. Приемлемость жалобы

  1. Суд отмечает, что жалоба не является явно необоснованной в смысле, предусмотренном Статьей 35 § 3 Конвенции. Она также отмечает, что она не может считаться неприемлемой на каких-либо иных основаниях. Таким образом, ее следует объявить приемлемой.

B. Рассмотрение дела по существу

1. Доводы сторон

a. Правительство

  1. Правительство, в первую очередь, отметило, что заявительница не предоставила никаких данных, позволяющих суду установить, пострадала ли она от оспариваемой недостаточности регулирования в отношении домашних родов лично и непосредственно, то есть, осуществляла ли она роды дома без соответствующей профессиональной помощи или столкнулась ли она с санкциями за это. В силу этой неопределенности дело должно рассматриваться как actio popularis (лат. юрид. – «дело, поднимаемое в интересах определенной группы людей, общества»).
  2. Правительство далее утверждает, что право на самоопределение в рамках Статьи 8 не предполагает какого либо позитивного обязательства расширить диапазон возможных выборов, существующих в рамках системы здравоохранения. В любом случае, право на самоопределении может подвергаться ограничениям в пределах свободы усмотрения Государства – участника Конвенции. В случаях, когда речь идет об особо важных аспектах существования или идентичности личности, пределы усмотрения, в рамках которых может действовать государство, могут быть ограничены. Однако, в тех случаях, когда между государствами – членами Совета Европы не существует полного согласия в том, что касается относительной важности соответствующих интересов или наилучших средств их защиты, особенно в тех случаях, когда дело затрагивает непростые моральные или этические проблемы, пределы свободы усмотрения будут более широкими; широкие пределы усмотрения имеют место и тогда, когда от Государства требуется достичь баланса между разнонаправленными частными и общественными интересами или предусмотренными Конвенцией правами. Эти соображения применимы к настоящему случаю. Домашние роды не поддерживаются и не регулируются во многих государствах-участниках Конвенции, и не существует полного согласия в отношении того, как достичь справедливого баланса между правом матери осуществить роды дома и правом ребенка на жизнь, здоровье и, прежде всего, на безопасные роды.
  3. Более того, Правительство заявило, что в Венгрии существует профессиональный консенсус относительно того, что домашние роды менее безопасны, чем роды в учреждении здравоохранения. Тем не менее, после изменения законодательства в 1997 г., они более не запрещены, с учетом права матери на самоопределение. Однако при этом они не поощряются и не поддерживаются, в связи с присущими им рисками. Работники здравоохранения, поощрившие небезопасные домашние роды, преступая пределы, предусмотренные их лицензиями, и проявляя неуважение к правилам своей профессии, могут столкнуться с административными санкциями. Статистика, однако, не дает оснований считать, что эта ситуация помешала матерям выбирать роды в домашних условиях: в 2008 и 2009 гг. имело место около 150 запланированных родов в домашних условиях ежегодно, в то время как административное преследование в связи с домашними родами имело место лишь однажды. Нет никаких доказательств, что законодательство действительно препятствовало работникам здравоохранения оказать помощь тем, кто в ней нуждается, что получению необходимой помощи препятствовало недостаточное регулирование или что имелись какие либо законодательные препятствия, мешающие женщинам осуществить свое право на самоопределение в отношении родов.
  4. Вместе с тем, в последние годы в нескольких случаях домашние роды, осуществляемые с помощью работников здравоохранения заканчивались в больнице или кончались смертью младенца, либо получением им серьезного вреда. Эти несчастливые события потребовали специального законодательного регулирования в связи с данным вопросом. 14 декабря 2009 г. парламент принял закон, дающий Правительству право принимать регулирующие нормы, касающиеся условий для родов вне медицинских учреждений. Нормотворческий процесс идет в настоящее время. В целом, правительство заключает, что недостаточное регулирование вопросов, связанных с домашними родами в период, относящийся к делу, не является нарушением права заявителя на самоопределение в рамках Статьи 8 Конвенции.

b. Заявительница

  1. Заявительница указала, что, несмотря на продолжающийся нормотворческий процесс, вопрос о домашних родах все еще не был урегулирован. Существующая норма, содержащаяся в статье 101 Постановления Правительства № 218/1999. (XII.28.) является неоправданной, но реальной опасностью для работников здравоохранения, склонных к оказанию помощи при домашних родах.
  2. Она далее подчеркнула, что информированный выбор условий, в которых будут осуществляться роды, относится к самому существу самоопределения как такового, а значит, скорее к вопросам частной жизни, чем исключительно к вопросам акушерства. Этот выбор не может быть категорически отвергнут на основании соображений относительно защиты ребенка, поскольку не было доказано, что роды дома являются более рискованными, чем роды в медицинском учреждении. Цель жалобы – получить право беспрепятственно осуществлять роды в домашних условиях, с тем, чтобы при этом профессионалы, оказывающие помощь, не подвергались санкциям, при этом – с сохранением [у роженицы] доступа к медицинскому учреждению в случае осложнений, а не требовать создания дополнительной инфраструктуры, альтернативных медицинских служб или возложения необоснованного финансового бремени на систему здравоохранения. В заключение, основываясь на относящихся к делу Рекомендациях Всемирной Организации Здравоохранения (см. выше, пункт 11), заявительница подчеркнула, что больничные и домашние роды являются равными альтернативами, и что информированный выбор будущей матери между ними должен уважаться.

2. Мнение Суда

a. Статус жертвы

  1. В начале Суд отмечает позицию Правительства, согласно которой заявление является actio popularis, поскольку не было предпринято никаких конкретных действий в отношении заявительницы, которые бы нанесли ей ущерб. Однако, из обстоятельств дела следует, что в момент подачи жалобы заявительница была беременна и предпочитала домашние роды. В этих обстоятельствах Суд убежден, что заявительница может утверждать, что является жертвой нарушения своих прав, предусмотренных Статьей 8 Конвенции, даже если в ее отношении не было предпринято никаких конкретных действий, в силу самого существования оспариваемых норм права (см. «Open Door» and «Dublin Well Woman» против Ирландии, 29 октября 1992 г., § 44, Series A no. 246 A).

b. Наличие вмешательства

  1. Далее требует решения вопрос о том, являются ли рассматриваемые законодательные нормы вмешательством в осуществление прав, гарантированных заявительнице статьей 8 § 1. «Частная жизнь» – это широкое понятие, охватывающий, inter alia, различные аспекты телесной и общественной идентичности личности, включая право на личную автономию, личностное развитие, установление и развитие отношений с другими человеческими существами и внешним миром (см. Претти против Соединенного Королевства, no. 2346/02, § 62, ECHR 2002-III), оно включает и право на уважение к решению, становиться или не становиться родителем (Эванс против Соединенного Королевства [GC], no. 6339/05, § 71, ECHR 2007-IV). Понятие свободы подразумевает некую меру выбора при ее осуществлении. Понятие личной автономии – это основополагающий принцип, из которого исходит интерпретация гарантий, предоставляемых Статьей 8 Конвенции (см. Pretty, там же). Таким образом, право принять решение стать родителем включает в себя право выбора обстоятельств, при которых человек станет родителем. Суд убежден, что обстоятельства, при которых осуществляются роды, бесспорно, являются частью частной жизни личности для целей настоящего рассмотрения; и это не было оспорено Правительством. Суд отмечает, что заявительнице не препятствовали осуществить домашние роды как таковые. Однако, решение родить в условиях собственного дома, в норме подразумевает участие работников здравоохранения, и это предположение не вызвало возражений сторон. С точки зрения суда, нормы законодательства, которые, предположительно, препятствуют работникам здравоохранения, которые в ином случае желали бы оказать необходимую помощь, сделать это, являются вмешательством в осуществление права на уважение к частной жизни будущей матери, такой, как заявительница.

c. В соответствии с законом

  1. Чтобы «вмешательство», установленное выше, не нарушало Статью 8, оно, прежде всего, должно осуществляться «в соответствии с законом». Суд считает, что формулировка «в соответствии с законом» указывает на ту же концепцию законности, на которую ссылается Конвенция и в иных местах, используя те же или схожие выражения, такие как выражения «законные» или «предусмотрены законом» во вторых абзцах Статей с 9 по 11 Конвенции. Концепция законности в Конвенции, помимо соответствия национальному законодательству, подразумевает также качественные требования к национальному законодательству, такие как возможность предвидеть следствия закона и, в общем случае, отсутствие в нем произвольности (Реквени против Венгрии [GC], no. 25390/94, § 59, ECHR 1999 III). Суд отмечает, что им установлено, что закон как таковой предполагает вмешательство в право заявительницы на уважение к ее частной жизни (см. выше п. 22), однако полагает, что этот вывод не препятствует рассмотрению вопроса о том, соответствуют ли качества этого закона требованиям, подразумеваемым словами «в соответствии с законом» во второй части Статьи 8.
  2. Суд полагает, что в тех случаях, в которых выбор, касающийся права на уважение к частной жизни, осуществляется в законодательно регулируемой области, Государство должно обеспечить соответствующую законодательную защиту этого права в рамках регулирующих норм, прежде всего – гарантировать понятность закона и возможность предвидеть его следствия, что позволяет отдельным людям соответствующим образом выстраивать свои действия. Верно, что в этом отношении Государство может использовать широкие пределы усмотрения, однако, регулирующие нормы должны обеспечить должный баланс между общественными интересами и соответствующим правом. В контексте домашних родов, рассматриваемых как объект личного выбора матери, это подразумевает, что матери должна быть обеспечена законодательная и организационная среда, позволяющая ей реализовать ее выбор во всех случаях, кроме тех, в которых другие права делают необходимыми соответствующие ограничения. С точки зрения Суда, право на выбор в вопросах деторождения, включает право на законную уверенность в том, что сделанный выбор является законным и не повлечет за собой непосредственных или опосредованных санкций. В то же время, Суд осведомлен о том, что, в силу нехватки убедительных доказательств [в пользу той или иной позиции], в медицинской науке является дискуссионным вопрос о том, связаны ли домашние роды как таковые, со статистической точки зрения, со значительно более высокими рисками, чем роды в больницах.
  3. В данном деле Суд принимает во внимание, что деторождение регулируется не только в рамках системы общественного здравоохранения, но и имеет отношение к вопросам общественной безопасности. В соответствии с Конституцией, общественное здравоохранение и общественная безопасность обеспечиваются на институциональном уровне (см. выше, п. 7). С точки зрения Суда, конституционное обязательство такого рода гарантирует существование регулирующих норм, должным образом учитывающих принадлежащее матери право выбора.
  4. Суд принимает во внимание, что ст. Ст. 15 и 20 Акта о здравоохранении 1997 г. признают право пациента на самоопределение в контексте медицинской помощи, включая и право на отказ от конкретных вмешательств (см. выше, п. 8). В то же время ст. 101(2) Постановления Правительства № 218/1999 предусматривает наказание для работников здравоохранения, действующих в своей профессиональной области в нарушение закона или условий своей лицензии (см. выше п. 9). С точки зрения Суда, эти нормы права могут обоснованно рассматриваться как противоречащие друг другу в контексте помощи при домашних родах, которые, в прочих отношениях, не регулируются венгерским законодательством. Суд в этой связи отмечает, что Правительство признало, что, как минимум в одном случае, осуществлялось преследование работника здравоохранения за оказание помощи при домашних родах. Суд также принимает во внимание и задачу урегулировать данный вопрос в соответствующем постановлении, поставленную перед Правительством законом № CLIV от 2009 г. (см. выше п. 10). Однако стороны признают, что соответствующие нормы до сих пор не были приняты, хотя Правительство и согласно с их необходимостью (см. выше п. 18). С учетом всех указанных соображений Суд считает возможным придти к выводу о том, что вопрос о помощи работников здравоохранения при домашних родах связан с правовой неопределенностью создающей опасность произвольных решений. В силу этого, нельзя утверждать, что будущие матери могут свободно пользоваться такой помощью, поскольку в связи с Постановлением Правительства № 218/1999, равно как и в связи с отсутствием норм, регулирующих соответствующий вопрос в целом, для работников здравоохранения, склонных к оказанию помощи при домашних родах, существует постоянная угроза. Недостаточная правовая определенность и указанная угроза, с которой сталкиваются работники здравоохранения, ограничивает возможности выбора заявительницы в пользу домашних родов. С точки зрения суда, описанная ситуация несовместима с принципом «возможности предвидеть последствия [закона]», а значит и с принципом «законности».
  5. Изложенных соображений вполне достаточно, чтобы Суд сделал вывод о том, что имело место нарушение Статьи 8 Конвенции.

II. ПРИМЕНЕНИЕ 41 СТАТЬИ КОНВЕНЦИИ

  1. 41 Статья Конвенции устанавливает:

    «Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

A. Компенсация ущерба

  1. Заявительница не предъявляла требований о компенсации ущерба.

B. Издержки и расходы

  1. Заявительница потребовала 1,250 евро (EUR) в качестве компенсации издержек и расходов, понесенных в связи с Судом, что соответствует стоимости десяти часов юридической работы над делом ее юриста, оцененных в 125 EUR в час.
  2. Правительство оспорило это требование.
  3. В соответствии с прецедентным правом Суда, заявитель вправе получить возмещение издержек и расходов лишь в той степени, в какой было показано, что они действительно были понесены, были необходимыми и их объем был разумным. В настоящем деле, с учетом имеющихся в его распоряжении документов и указанного критерия, Суд находит разумным вынести решение о компенсации всей заявленной суммы, т.е. 1,250 EUR.

C. Пени

  1. Суд находит уместным, чтобы размер пени основывался на размере предельного ссудного процента Центрального Европейского Банка, к которому надлежит прибавить три процента.

НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД:

  1. Объявляет жалобу приемлемой, большинством голосов.
  2. Постановляет шестью голосами против одного, что имело место нарушение 8 Статьи Конвенции;
  3. Постановляет шестью голосами против одного,
    (a) что государство-ответчик должно выплатить заявителю в течение трех месяцев, начиная с даты, в которую решение станет окончательным в соответствии со Статьей 44 § 2 Конвенции, 1,250 EUR (одну тысячу двести пятьдесят евро), с добавлением к этой сумме всех налогов, которые могут быть истребованы с заявителя, в возмещение расходов и издержек, в переводе в венгерские форинты по курсу, действующему в день уплаты;
    (b) что по истечении указанного выше трехмесячного срока, и до уплаты, с этой суммы будет уплачиваться простой процент в размере предельного судного процента Центрального Европейского Банка в период неуплаты плюс три процента.

Совершено на английском языке и зарегистрировано в письменной форме 14 декабря 2010 г., в соответствии с п. 77 §§ 2 и 3 Регламента Суда.

Стенли Нэйсмит, секретарь

Франсуза Тюлькенс, председатель

В соответствии со Статьей 45 § 2 Конвенции и п. 74 § 2 Регламента Суда, следующие особые мнения были приложены к настоящему решению:
(a) совместное совпадающее мнение Судей Сайо и Тюлькенс;
(b) особое несовпадающее мнение Судьи Попович.

Ф.Т.

С. Г. Н.

СОВМЕСТНОЕ СОВПАДАЮЩЕЕ МНЕНИЕ СУДЕЙ САЙО И ТЮЛЬКЕНС

Хотя из аспекта права на уважение к частной жизни, связанного с автономией личности, с ясностью следует существование права стать или не становиться родителем (Эванс против Соединенного Королевства [GC], no. 6339/05, § 71, ECHR 2007-IV), а реальное осуществление этого права требует уважения и к [выбору] условий, при которых оно будет осуществляться, мы считаем необходимым пояснить, почему из этого права на уважение к родительскому выбору следует необходимость минимального позитивного регулирования [в соответствующей области]. Подобный выбор в XIX веке был бы совершенно свободным. Пока отсутствует вмешательство государства в эту свободу, как представляется, не возникает никаких проблем. Но то, что считалось само собой разумеющимся при классическом либерализме, не обязательно сохраняет значение и в современном социальном государстве, особенно в области медицины. В современной социальной системе регулируется практически все; регулирование подразумевается по умолчанию, и лишь то, что регулируется, считается безопасным и приемлемым. В условиях отсутствия позитивного регулирования то, что было предметом бесспорного права на личный выбор, внезапно становится необычным и сомнительным. В этом весьма плотно регламентированном мире, свобода, не одобренная посредством регулирования, попадает в невыгодное положение.

В деле, о котором идет речь, все возрастающие трудности в поиске акушерки или благорасположенного акушера-гинеколога, проблемы с государственной регистрацией рождения и т.п. могут привести к формированию среды, враждебной по отношению к рассматриваемой свободе. Хотя акушерки признаются профессией согласно закону Европейского Союза и имеют право предоставлять свои услуги, включая заботу о матери во время родов и оказание ей помощи при родах, там, где их деятельность сталкивается с административными трудностями – например, такими как отказ в налоговой регистрации, необходимой при оказании услуг – домашние роды становятся трудным и рискованным выбором, даже если сам такой выбор формально и не возбраняется. Санкции, которые могут быть наложены на акушерок, являются препятствием для их участия в деятельности, связанной с домашними родами. Там где наличие регулирования подразумевается по умолчанию, как это имеет место в контексте здравоохранения, отсутствие разрешительных норм может наносить ущерб осуществлению права, и традиционное невмешательство не будет достаточным. Возможно, это одно из многих неприятных следствий жизни в сверхрегулируемом мире. Здесь оказывается необходимым подтверждение свободы в позитивном законе.

В рассматриваемом случае свобода не является самоочевидной, поскольку будущая мать должна в течение периода беременности взаимодействовать с представителями власти и действующими на основании норм права профессионалами, являющимися своего рода представителями общественного авторитета по отношению к беременной женщине, которая, что вполне понятно, очень ранима в силу своего зависимого состояния. Именно эти соображения заставляют нас считать, что из свободы следует необходимость позитивной регулирующей среды, с правовой определенностью обеспечивающей право реального выбора. Отсутствие подобной правовой определенности ведет к страху и неясности, что в данном контексте может привести к фатальным последствиям для матери и ребенка.

Эти соображения вполне соответствуют прецедентному праву Суда. Частная жизнь включает в себя физическую и психологическую целостность личности, и государство имеет позитивную обязанность защищать право своих граждан на действительное уважение к этой целостности (Tysi?c против Польши, no. 5410/03, § 107, ECHR 2007–IV). Эта позитивная обязанность может включать в себя необходимость принятия мер, направленных на обеспечение уважения к частной жизни (см. Кроон и другие против Нидерландов, 27 октября 1994 н., § 31, Series A no. 297-C; и Микулич против Хорватии, no. 53176/99, § 57, ECHR 2002–I). Эти меры включают обеспечение нормативных рамок как судебных, так и административных механизмов, защищающих права личности и реализацию, когда это надлежит делать, иных специфических мер.

Как подчеркивает судебное решение, регулятивная защита, требуемая в настоящем случае подразумевает, что государство должно обеспечить соответствующую правовую защиту, необходимую для осуществления свободы. Это не тождественно полной свободе домашних родов как таковой. Такое решение, очевидным образом, требует достижения баланса между доступными медицинскими знаниями (в настоящий момент вопрос является дискуссионным), здоровьем матери и ребенка, структурой служб здравоохранения и т.д. Это область, в которой государство имеет широкие пределы усмотрения, к которой применимы нормы второй части Статьи 8 Конвенции, и в которой право матери на выбор может ограничиваться лишь пропорционально [общественной необходимости].

ОСОБОЕ НЕСОВПАДАЮЩЕЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ПОПОВИЧ

К моему величайшему сожалению, я не могу присоединиться к решению моих коллег по этому делу на основании следующих причин. Не были исчерпаны все внутренние средства правовой защиты по данному делу (1). Заявительница также не смогла доказать статус жертвы в смысле, предусмотренном Статьей 34 Конвенции (2). Далее, не имело места нарушение прав заявительницы (3) и последняя (по порядку, но не по значению) причина – поданная в Суд жалоба заявительницы, как мне представляется, является actio popularis (4).

(1) Заявительница не представила никаких доказательств того, что она пыталась защитить свои права на внутригосударственном уровне. Возражение Правительства состояло в том, что ее жалоба является actio popularis. Я еще вернусь далее к этому конкретному вопросу, но в данный момент позволю себе отметить, что по существу возражение Правительства ссылается на то, что не были исчерпаны внутренние средства правовой защиты. Причина, по которой они не были исчерпаны, заключается в том, что заявительница не представляла обоснованных жалоб на внутригосударственном уровне.

Такие жалобы не были представлены, поскольку национальное законодательство, как было указано Правительством, допускает домашние роды. Как Закон о здравоохранении 1997 г., так и Закон о поправках № CLIV от 2009 г. дают возможность для домашних родов.

В настоящем деле заявительница обжалует отсутствие подзаконных норм относительно домашних родов. В данном случае я держусь своей позиции, выраженной в особом несовпадающем мнении по делу Л. против Литвы: отсутствие подзаконных актов не препятствует осуществлению права, предусмотренного законами, пока законы являются диспозитивными (см Л. против Литвы, no. 27527/03, ECHR 2007 X).

Необходимо подчеркнуть, что цель заявительницы состояла в том, чтобы обеспечить введение новых норм в ее стране. Несомненно, такая цель вполне благородна, но в то же время она является преимущественно политической.

(2) Чтобы рассмотреть вопрос о том, обладает ли заявительница статусом жертвы в том смысле, какой предусмотрен статьей 34 Конвенции, необходимо принять во внимание первоначальную жалобу заявительницы, поданную Суду. Как по форме, так и по содержанию, эта жалоба соответствует упомянутой выше цели заявительницы. Заявительница потребовала через суд принятие соответствующей подзаконной нормы на национальном уровне.

Предположим, затем, что заявительница имела право подать соответствующую жалобу на внутригосударственном уровне (что, очевидно, не соответствует реальности в данном деле). В этом случае неизбежно возникает вопрос о соответствующем моменте времени: когда могла бы заявительница подать такую жалобу, позволяющую ей приобрести статус жертвы?

Законодательный акт, который заявительница желала бы дополнить подзаконной нормой, а именно Закон о поправках № CLIV, был принят 14 декабря 2009 г. Заявительница подала свою жалобу в Европейский Суд 15 декабря 2009 г., указывая на нарушение своих прав и требуя принятия подзаконной нормы. Ясно, особенно в свете содержания жалобы заявительницы, что государство-ответчик было не в состоянии принять соответствующую норму за одну ночь, что заставляет меня придти к выводу, что заявительница не имела статуса жертвы в момент подачи жалобы в Европейский Суд.

Получила ли она этот статус после подачи жалобы? На этот вопрос, по моему мнению, также следует ответить отрицательно. Помня о том, что заявительница требовала принятия правовой нормы государством-ответчиком, необходимо переформулировать вопрос о возможном приобретении статуса жертвы. Действительный вопрос состоит в том, может ли течение времени превратить того, кто жертвой не является, в жертву, в свете его/ее жалобы? Или, иными словами, может ли течение времени как таковое придать заявителю статус жертвы? В обстоятельствах дела не произошло никаких изменений с момента подачи жалобы Суду и до момента принятия решения по делу. Я не понимаю, как одно лишь течение дела, без каких-либо изменений в материальных обстоятельства, могло изменить положение заявительницы в соответствии с 34 Статьей Конвенции. Течение времени никоим образом не могло сделать заявительницу жертвой.

Чтобы подтвердить статус жертвы, в соответствии с прецедентным правом Суда, заявитель обязан доказать «обоснованную вероятность» нарушение его/ее прав. Если «обоснованная вероятность» такого нарушения доказана, это ведет к приобретению статуса жертвы нарушения прав человека (см. Хэлфорд против Соединенного Королевства, 25 июня 1997 г., §§ 59-60, Reports of Judgments and Decisions 1997-III). Заявительница по данному делу не исполнила эту, упомянутую мной, норму, имеющуюся в прецедентном праве Суда.

(3) В данном деле не имело места нарушение прав заявительницы, защищаемых Конвенцией. В свете нормы из дела Хэлфорда, на которую я ссылался выше, несуществование подзаконных норм не может считаться составляющим подтверждение «обоснованной вероятности» нарушения прав заявителя. Причина этого заключается в диспозитивном характере законодательства, действующего в государстве-ответчике, на что я уже указывал.

Здесь я хотел бы подчеркнуть необходимость провести четкое различие между данным делом и делом «Класс и другие против Германии» (6 сентября 1978 г., Series A no. 28). В деле «Класса и других» Суд пришел к решению о существовании нарушения соответствующих прав на том основании, что само законодательство как таковое их нарушало, в силу характера соответствующих законов (см. Класс и другие, цит. выше, §§ 34-26). В данном же деле законы имеют диспозитивныей характер, и на этом основании его следует считать отличным от дела «Класс и другие» и ситуации в нем. Законодательство, которое было оспорено в деле «Класс и другие» было по существу рестриктивным и несло в себе потенциальную опасность нарушения прав человека. Венгерское законодательство в сфере здравоохранения не может быть сочтено таковым, даже если признать существование необходимости его дополнения подзаконными нормами.

(4) Заявительница не смогла доказать, что подавала обоснованные жалобы на внутригосударственном уровне. Она не может также рассматриваться как жертва нарушения прав человека в государстве-ответчике, как в момент подачи жалобы, так и в любой другой момент до даты принятия решения по делу. Все это заставляет меня придти к окончательному выводу о том, что заявительница, по существу, действовала не от своего имени и не в собственных интересах. В деле Очич против Хорватии (dec.), no. 46306/99, ECHR 1999 VIII) я нахожу прецедентную норму, применимую к данному делу. Она гласит, что «34 статья [Конвенции] не может использоваться для обоснования шагов, являющихся по своей природе actio popularis, и не может служить основанием для абстрактной (in abstracto) жалобы на то, что закон противоречит Конвенции».

Я не отрицаю существования проблем в организации здравоохранения и заботы о здоровье в Венгрии. Я также приветствую желание заявительницы расширить общественное обсуждение и предложить изменения в национальное законодательство своей страны. Однако, рассматривая жалобу, поданную в суд, в рамках 35 Статьи Конвенции, я считаю ее неприемлемой.