Возмутительная цена на 17-альфа-гидроксипрогестерон капроат (17ГОПК)? Ну и хорошо!Хенси Гоэр

Перевод: Екатерина Шаховская

Оригинал статьи: www.scienceandsensibility.org
Публикуется с разрешения автора.

Хенси Гоэр  

Независимый исследователь и признанный эксперт в области доказательного подхода в акушерстве. Ее книги неоднократно получали призы, а выступления известны по всему миру.

Сейчас Хенси готовит к печати второе, переработанное, издание книги «Роды для думающих женщин», которое, надеемся, в будущем году выйдет и на русском языке. Ее предыдущая книга «Научные исследования против акушерских мифов» служит неиссякаемым источником полезной информации для профессионалов.

В данный момент Хенси является постоянным экспертом веб-сайта Lamaze International, где она модерирует форум «Спросите Хенси» и ведет свою колонку в разделе Science and Sensibility.

 
 
 
 

Недавно обозреватель журнала “New England Journal of Medicine” был шокирован тем, как одна фармацевтическая компания вздула цену на лекарство. Без всякого преувеличения, это в высшей степени вопиющий пример непорядочного поведения большой фармы. После получения эксклюзивного права на производство 17ГОПК, компания K-V Pharmaceutical подняла цену на лечение одной беременной женщины с угрозой преждевременных родов в связи наличием преждевременных родов в анамнезе с 300 долларов до более чем 29 000 долларов, ограничивая тем самым доступ, по их собственному комментарию, «к лекарствам, продемонстрировавшим клиническую эффективность в борьбе с осложнениями, в случаях, когда для предотвращения этих осложнений существует мало эффективных профилактических мер».

Почему я считаю, что это хорошо? Ранее я разместила в своем блоге пост под заголовком «Помогает ли прогестерон предотвратить преждевременные роды? Как снятое молоко выдают за сливки», где я подняла вопрос об эффективности применения прогестерона у женщин с наличием преждевременных родов в анамнезе, и раскритиковала исследование, включенное в комментарий как доказательство эффективности внутримышечных инъекций 17ГОПК. В том исследовании прогестерон не снизил уровень преждевременных родов. Уровень остался таким же, что и был у женщин с подобным анамнезом до начала исследования. На самом деле, в контрольной группе количество преждевременных родов было намного выше, чем ранее, вот что создало разницу между двумя группами. Более того, основанием для применения прогестерона является необходимость в снижении возбудимости матки, но он и этого не делал. Женщины в контрольной группе, как и в плацебо группе, одинаково нуждались в лечении приступов преждевременных схваток. Кроме того, результаты более крупного исследования свидетельствовали об отсутствии различия в количестве преждевременных родов. И это называется «эффективность». Как я уже указывала в более раннем посте, у нас нет данных об отдаленных последствиях воздействия на плод избыточного количества половых гормонов, принимаемых женщиной в течение нескольких недель. Конечно, применение таких лекарств начинается уже после того, как половые органы плода сформировались, но мальчики отличаются от девочек не только половыми органами, и эти отличия обеспечиваются постоянным взаимодействием гормонов. Следовательно, новый ценовой барьер защищает женщин и их детей от лечения, которое возможно не принесет им пользы и может причинить вред детям.

Что касается недостатка профилактических возможностей, в действительности большие надежды подают социальные меры. Рандомизированное контролируемое исследование занятий по подготовке к родам, проводимых акушерками (также известных как «Беременность в центре внимания»), было опубликовано в 2007 году в журнале «Акушерство и гинекология» – другими словами, зарыто в малоизвестном журнале. В исследовании участвовало 1 000 женщин, по большей части это были черные женщины с низким уровнем доходов, а значит – с высоким социально-экономическим риском развития преждевременных родов. Женщины были распределены по группам: одни посещали группу подготовки к родам, за другими осуществлялся стандартный медицинский уход. Уровень преждевременных родов в группе стандартной медпомощи составил 14% по сравнению с 10% в группе по подготовке к родам, при этом отмечалось снижение риска на одну треть при контролировании факторов, повышающих риск неблагоприятных пренатальных исходов. У афро-американских женщин снижение риска было даже более разительным: 16% по сравнению с 10%. Никакие, слышите – никакие другие меры никогда не снижали уровень преждевременных родов на целую треть в общей популяции.

Почему занятия в группе по подготовке к родам принесли такой результат?

Потому что преждевременные роды сильно зависят от хронического стресса матери. При занятиях в группе создается сообщество, которое помогает женщинам чувствовать себя более осведомленными и уверенными, что отражено и в других положительных результатах этого исследования: у женщин, посещающих занятия, была меньше вероятность получить недостаточный дородовой уход, они больше знали о беременности, чувствовали себя более подготовленными к родам, с большей вероятностью начинали грудное вскармливание и были больше удовлетворены дородовым уходом. Благодаря социальным мерам выигрывают все, не только женщины, избежавшие преждевременных родов. Лучше всего то, что у занятий в группах по подготовке к родам нет недостатков, нет побочных эффектов – ни мгновенных, ни отдаленных. Как уже говорилось о помощи доул – еще одной социальной мере, которая, между прочим, как полагают, таким же образом снижает частоту кесаревых сечений за счет снижения страха и стресса во время родов, – если бы занятия в группах по подготовке к родам были лекарством, врачи бросились бы доставать его для всех больничных аптек в стране. И я готова поспорить, что организация группы подготовки к родам обойдется гораздо дешевле, чем 30 000 долларов на человека, и возможно даже дешевле 300 долларов, как стоит недорогой вариант 17ГОПК.

Конечно, печально, что 17ГОПК оказался не тем, за что его выдавали. Но нам нужно продолжать решать проблему преждевременных родов при помощи социальных мер, и, как сказал французский астроном Кассини де Тюри еще в XVIII веке: «Лучше не иметь абсолютно никакой идеи там, где она есть, чем твердо верить, что она есть там, где ее нет».